Вдова Игоря Ильинского была уверена: один из фильмов спас актера от расстрела. После премьеры к нему подошел Сталин

Печальная у него все-таки судьба (как, впрочем, у многих актеров). С одной стороны, медали, звания, три сталинские премии, одна ленинская, долгая жизнь, семья, сын, внуки, всеобщее почитание, десятки ролей в театре. А с другой стороны — Огурцов. Только бюрократом Огурцовым в «Карнавальной ночи» (да еще бюрократом Бываловым в «Волге-Волге», которая уже на грани списания в архив) он и остался в народной памяти. Да, был еще Кутузов в «Гусарской балладе», но будем честны, этот фильм смотрят не из-за Кутузова. От спектаклей Мейерхольда остались лишь тексты и эскизы декораций, а немые комедии вроде «Папиросницы от Моссельпрома», или «Праздника святого Йоргена» даже для среднего поколения представляют чисто музейный интерес; вообразить, что ими упивается современный российский подросток, почти невозможно.

Но Огурцов все-таки оказался глыбой, титаническим идиотом, настолько безупречно сыгранным, что не забудется еще много десятилетий. И даже по вышеперечисленным ролям прекрасно виден масштаб таланта Ильинского.

* *

Он родился в деревне Пирогово (сейчас это 10 километров от МКАД), но записан был москвичом: отец, земский врач, перебрался на работу в столицу и стал дантистом — эта специальность была одной из самых востребованных и денежных. В связи с этим маленькому Игорю все время пломбировали зубы, вознаграждая потом за мучения пирожными. В мемуарах он писал, что это было единственное, к чему его принуждали родители: воспитание было очень свободным, а детство, судя по всему, счастливым (одним из самых печальных и страшных воспоминаний была история про дворника, которого черносотенцы во время революции 1905 года застрелили за то, что он был в красной рубашке).

А так — «мне предоставляли возможность заниматься в первую очередь тем, что больше меня интересовало». А интересовали ребенка прежде всего спорт (футбол, теннис, каток, впоследствии гребля) и театр. При этом в раннем детстве он мечтал быть извозчиком, и, чтобы накопить на лошадь, устраивал домашние представления — показывал трагедию собственного сочинения, где играл обоих героев, Мирольфа и Геруа (имена он придумал сам). Увы, сборы составили всего 47 копеек. Подростком он любил журналы (особенно юмористические) и сам, конечно, мечтал их издавать. Потом спорт начал вытеснять все остальное (опасный момент!), но к 16 годам театр победил окончательно и бесповоротно.

Он учился в студии сценического искусства Федора Комиссаржевского, потом играл в театре имени Веры Комиссаржевской. Еще когда ему не было 20, познакомился со Станиславским и был принят им в Художественный театр (правда, по протекции). Куда более значимым было знакомство с Всеволодом Мейерхольдом — главным режиссером в его жизни. Ильинский часто общался с Маяковским («он всегда был для меня кристальным и безошибочным мерилом и разоблачителем всяческой пошлости»). А в 1924 году дебютировал в кино — в фантастической драме «Аэлита» по повести Алексея Толстого ему досталась комическая роль сыщика. «Просмотрев материал, заснятый на натуре, я ужаснулся. Хоть бросай актерскую работу! Мои движения были нечетки, невыразительны. Я сливался с другими исполнителями, получалась какая-то каша. Однако, увидев свою работу на более близких планах, снятую в павильоне, я был удовлетворен». Вслед за этим была «Папиросница от Моссельпрома» (папиросница — это продавщица папирос); в 1925-м — большой хит, Ильинский там отличный, и все же главная ценность фильма сегодня — множество кадров, показывающих Москву столетней давности (половина картины снята на улицах, видны настоящая Триумфальная арка около Белорусского вокзала, снесенные вскоре церкви и Китайгородская стена, и так далее).

Мейерхольду кинематографические опыты Ильинского не нравились, и у них началась холодная война, быстро превратившаяся в горячую (Ильинский винил в этом свою звездную болезнь). Только спустя несколько лет и фильмов все уладилось, Ильинский начал спокойно совмещать спектакли и съемки. (При этом всю жизнь он проклинал себя за то, что недооценил «Баню» Маяковского и отказался в ней играть. Ее провал усугубил депрессию поэта, которая известно к чему привела. «После спектакля, который был не очень тепло принят публикой, и прием этот, во всяком случае, болезненно чувствовал Маяковский, он стоял в тамбуре вестибюля один и пропустил всю публику, выходящую из театра, прямо смотря в глаза каждому проходящему. Таким остался он у меня в памяти»).

* *

В середине 30-х Ильинский из театра Мейерхольда ушел окончательно. Cнялся в неудачной комедии «Однажды летом» по сценарию Ильфа и Петрова (поразительно, но этим ныне почти забытым фильмом писатели были вполне удовлетворены, в то время как «Цирк» Григория Александрова по их пьесе «Под куполом цирка» привел обоих в ярость — иначе как Гришкой, они режиссера потом не называли).

Однако именно у Александрова Ильинский вскоре снялся в «Волге-Волге». И ему не то чтобы очень понравилось: в сценарии «роль Бывалова носила несколько бледный и неопределенный характер», экспедиция на Волгу и Каму «проходила не очень успешно» (Александров потратил много времени и снял мало материала), пришлось прыгать в ледяную воду с высоты и в ней барахтаться… Потом еще режиссеру пришлось по цензурным соображениям, из-за придирок, вырезать из фильма более 200 кадров: Александров скрипел зубами, но соглашался со всем.

И все-таки результат превзошел ожидания: картина понравилась и актеру, и зрителям, и Сталину. Он как-то подошел к Ильинскому на приеме и добродушно сказал: «А, Бывалов! Вы бюрократ, и я бюрократ. Мы поймем друг друга!» Вдова актера была уверена: именно этот фильм спас его от лагерей (за ним велась слежка, и вероятность ареста была велика). Но вскоре были расстреляны и оператор «Волги-Волги» Владимир Нильсен, и главный киноначальник Борис Шумяцкий, курировавший производство фильма, и Мейерхольд.

А у Ильинского в кино наступило затишье, длившееся до 1956 года, до «Карнавальной ночи». При всем ее колоссальном успехе в воспоминаниях Игорь Владимирович уделил ей несколько строк: «полного творческого удовлетворения от работы в кино [фильм] мне не принес… Мои прежние мечты о работе в кино выплыли снова, но они уже были окрашены грустью отошедшего и, пожалуй, невозможного. Все это уже не вышло в жизни так, как мне этого хотелось». (Несмотря ни на что, 13 лет спустя он попытался реанимировать Огурцова, лично сняв про него фильм «Старый знакомый». Читатели «Советского экрана» назвали его одной из двух худших картин 1969 года).

Зато уже в не очень молодом возрасте он нашел семейное счастье. Первая жена умерла во время войны (он ее очень любил, но нечасто о ней рассказывал — видимо, было больно; говорили, что после ее смерти он всерьез хотел покончить с собой). А второй стала актриса Татьяна Битрих-Еремеева, игравшая с ним в Малом театре. Он как-то пригласил ее в гости на дачу, внезапно разоткровенничался, начал вспоминать все свои промахи и ошибки, винить себя за эгоизм… Они подружились, причем Еремеева вспоминала: «ни одной секунды я не думала о том, чтобы стать для него чем-то больше». И все-таки Ильинский на ней женился, и в 50 лет в первый и последний раз стал отцом — его сын Владимир сейчас известный журналист.

Он рассказывал про отца: «Он сутками пахал как вол. После его смерти в 1987 году на сберкнижке осталось девять тысяч — стоимость „Жигулей“, а с перестройкой эти средства превратились в пыль — в девяносто рублей. Вот вам и итог, и памятник ему от государства. Настоящий, на могиле на Новодевичьем кладбище, мы поставили сами, и он скромный: на камне выбит портрет с надписью „Игорь Ильинский“, а в правом верхнем углу — маленький крестик (актер был глубоко верующим человеком. — Ред.). Мама посадила на могиле вишневое дерево, и оно так пышно цветет по весне…»

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Сталин - Ильинскому: «Вы бюрократ, и я бюрократ, мы поймём друг друга!»