«Американцы не справились» После распада США развал НАТО был неизбежен. Как вчерашние союзники развязали жестокие войны в Европе?

В сентябре 2035 года Эгейское море стало эпицентром ожесточенных боев между греческими и турецкими военными. Конфликт, тлевший более ста лет, на фоне распада НАТО внезапно разгорелся с новой силой. Мировые СМИ и политики уже называют войну между Грецией и Турцией катастрофическим финалом эпохи Североатлантического альянса. На островах Хиос и Самос, некогда бывших символами мирного сосуществования греков и турок, высаживается десант, гремят артиллерийские канонады, а в небе то и дело проносятся военные самолеты. О боях за острова в Эгейском море, причинах конфликта и попытках его урегулировать — в репортаже нашего специального корреспондента.

«Репортаж-2035» — это совместный футуристический проект «Ленты.ру» и «Газеты.Ru», который повествует о вероятных событиях недалекого будущего. Описываемые в нем сюжеты и часть персонажей вымышлены

Идет война Эгейская

— Проблема не только в островах! Когда в США началась гражданская война, а Европа не смогла преодолеть внутренний кризис, Турция не просто решила воспользоваться шансом и захватить наши земли — они хотят восстановить Османскую империю! — посол Греции в Москве Теодорос Иоаннидис, с которым мы беседовали накануне моей командировки в Афины, был настроен крайне воинственно. На то, впрочем, были причины.

Пока США распадались на Север и Юг, а Германия, Франция и Британия предпочли европейскому единству решение внутренних проблем, в Турции поняли, что пришло время расширить зону своего влияния в Эгейском море, взяв под контроль ряд спорных островов.

— Турция думает, что раз гегемона больше нет, ей все дозволено, — горячится господин Иоаннидис. — Нет! Если турки начнут войну, мы напомним им, чем закончилось вторжение персов в нашу страну!

Греческое присутствие в Малой Азии (Анатолии), центральной части современной Турции, началось еще в середине II тысячелетия до нашей эры. Примерно с XI века Анатолию стали заселять турки-сельджуки, которые с переменным успехом воевали с греческой Византийской империей.

Новая эра в греко-турецких отношениях наступила в XV веке, когда турки захватили Константинополь (современный Стамбул) и уничтожили Византийскую империю. Большая часть территории современной Греции оказалась под властью Османской империи. На протяжении следующих столетий время от времени вспыхивали греческие восстания, однако особого успеха они не имели.

В 1821 году началась Греческая революция. В нелегкой борьбе и не без помощи России к 1832 году Греция обрела независимость. После этого и в XIX, и в начале ХХ века между Османской империей и Грецией вспыхивали вооруженные конфликты, в результате которых греки значительно расширили территорию своего государства.

Однако после успешной для Греции Первой мировой уже в 1919 году началась трехлетняя греко-турецкая война, в которой греки потерпели тяжелое поражение. Помимо военных потерь и краха Великой идеи (так назывался план греков по отвоеванию исконных греческих территорий Малой Азии и бывшей Византийской столицы Константинополя), греческое население Малой Азии подверглось чудовищному истреблению: сотни тысяч греков были убиты и изгнаны из мест, в которых их предки жили около трех тысяч лет.

На протяжении большей части ХХ века периоды попыток нормализации отношений между Грецией и Турцией сменялись новыми конфликтами. В начале XXI века основные спорные темы в отношениях между странами касаются так называемого эгейского вопроса, то есть границ территориальных вод и особых экономических зон, а также границ национальных воздушных пространств над островами и акваторией Эгейского моря.

Греция контролирует большую часть Эгейских островов, однако Турция оспаривает греческий суверенитет над некоторыми из них, особенно теми, которые находятся вблизи турецкого побережья. Споры также касаются освоения континентального шельфа и соблюдения прав национальных меньшинств в Греции и Турции.

По прилете в Афины я сразу окунулся в атмосферу военного времени. В дальних секторах столичного аэропорта Элефтериос Венизелос в закатном солнце виднелись характерные силуэты транспортных самолетов греческих ВВС — американских «Геркулесов» и итальянских «Спартанов». Пограничник на паспортном контроле в зоне прилета, возвращая мне паспорт с отметкой о въезде, с ухмылкой спросил:

— Ты прилетел через Стамбул?

Я ответил утвердительно, на что он мне тут же сделал замечание:

— Никакого Стамбула! Правильно — Константинополь. Окей?

Я поспешил согласиться, взял паспорт и вышел на площадь в поисках такси до своего отеля, по пути обходя группы что-то возбужденно обсуждающих людей в камуфляжной форме.

Поведение пограничника в аэропорту еще можно было принять за его личную браваду, но атмосфера в столице говорила сама за себя. Греки действительно готовились к большой войне.

В Афинах центральные улицы увешаны национальными флагами и лозунгами, требующими «защитить Эгейское море»

Ситуация предельно накалилась после серии провокаций в спорных территориальных водах с участием кораблей Военно-морских сил Турции и опасных маневров истребителей двух стран.

— Дело ведь не только в том, кому принадлежат эти острова, хотя они и греческие, — вспоминаю я слова Теодороса Иоаннидиса, сказанные мне в Москве. — Раньше мы как-то уживались с турками. Да, порой бывали сложности, но до прямых столкновений не доходило. Почему? Потому что раньше было НАТО, были США. Но гегемон уходит, и все это понимают, все начинают припоминать друг другу старые обиды и предъявлять старые претензии.

Из такси я звоню, чтобы договориться о первой встрече на греческой земле. На том конце снимает трубку советник канцлера Германии по внешней политике Мартин Бауэр:

— Вы прилетели? Уже в такси? Попросите отвезти вас к отелю «Гранд Хайят Афины», я буду ждать у входа.

Мартин вернулся в Афины после серии встреч с представителями Греции и Турции. Мы беседуем в небольшом ресторанчике с видом на античные руины Акрополя, над которыми развевается не один, как обычно, а добрый десяток греческих флагов.

— Видите? — кивает на них дипломат. — В Анкаре и по всей Турции та же картина. Везде флаги, везде плакаты с обещаниями победить и не отдать, везде призывы срочно идти в армию — и никакого понимания, кому и зачем на самом деле нужна эта война.

Красной нитью через весь рассказ герра Бауэра проходит мысль, что простого решения у греко-турецкого конфликта не будет

Он приложил массу усилий, призывая обе стороны к сдержанности и поиску разумного компромисса. Но, как признается дипломат, не преуспел, поскольку речь идет не просто о межгосударственном кризисе, а о полной дезинтеграции НАТО — блока, служившего гарантом европейской безопасности.

— Раньше мы все прятались под зонтиком НАТО и от вас, русских, и от китайцев, и даже от наших внутренних проблем, — качает головой Мартин. — Мы всегда знали, к кому можно обратиться за разрешением споров. И понимали, что нежелание договориться обойдется строптивым слишком дорого…

— А теперь? — подталкиваю я собеседника.

— Теперь некому доверить решение конфликта. Некому надавить на несговорчивых. Бывшие союзники по альянсу в шаге от войны друг с другом. Мы остались один на один с нашими проблемами.

В этот момент наш разговор прерывает громкая заставка выпуска срочных новостей на экране висящего над стойкой бара телевизора. Даже не зная греческого языка, можно сразу понять, чему он посвящен. Кадры сбитых самолетов и высадки турецкого десанта на каменистый берег острова Самос были недвусмысленны: война между бывшими союзниками по НАТО все-таки началась!

На поле боя

— Ночью они атаковали нашу авиабазу и сумели повредить несколько самолетов, но им тоже досталось от наших парней, — рассказывает мне пилот греческих ВВС капитан Костас Яннакопулос, с которым я встретился и познакомился утром в кафе возле гостиницы. Его контакты мне дал знакомый греческий журналист Андреас Спанос, очень кстати оказавшийся дальним родственником Костаса. Капитан показывает на телефоне фотографии тлеющих обломков: турецкий истребитель сбили при попытке повторного захода на авиабазу.

Масштаб происходящего стал понятен как раз сейчас, спустя сутки после резкой эскалации конфликта. На Хиосе и Самосе турецкие подразделения высадили десант, в воздухе схлестнулись F-16 и F-35 обеих стран. Греческие военные, обладающие преимуществом благодаря закупленным в США современным системам ПВО и истребителям, сбили четыре самолета противника, но и сами понесли потери: на авиабазе «Элевсин» в пригороде Афин были повреждены два транспортника.

— Американцы заняты своими проблемами, и НАТО больше нас не сдерживает. Каждый из нас предоставлен сам себе, — взволнованно говорит капитан Яннакопулос. — Может, это и к лучшему: теперь мы можем показать, кто хозяин в Эгейском море!

Прадед Костаса Яннакопулоса чудом спасся во время резни греков в Малой Азии Малая Азия — историческое название Анатолии, полуострова в срединной части современной Турции. Греки проживали в Малой Азии с середины II тысячелетия до нашей эры. Последователи Мустафы Кемаля — основателя современной Турции. После поражения Османской империи в Первой мировой войне взял власть в стране и сумел отстоять независимость Турции.

Малая Азия

Кемалисты

Сразу после начала Первой мировой войны в Османской империи на территории Малой Азии началось систематическое уничтожение греческого населения. Резня продолжилась и после прихода к власти Мустафы Кемаля. В результате геноцида, по разным оценкам, погибли от трехсот тысяч до миллиона греков.

Следующие сутки я провел за просмотром новостей и, увы, безуспешными попытками найти трансфер до одного из воюющих островов. Местные мореходы даже и говорить со мной об этом не хотели. На третий день конфликта, когда линия фронта на Хиосе и Самосе установилась, а активные бои сменились непрочным затишьем, я решился попросить помощи у своего нового знакомого, капитана Яннакопулоса. Он долго колеблется, с кем-то несколько раз созванивается и наконец говорит:

— Вас отвезет мой дядя, рыбак. У него своя лодка, а главное, он знает, как туда можно относительно безопасно добраться, никого не встретив по дороге. Но почему вы не хотите действовать официально, через наше командование?

Я отвечаю, что предпочитаю видеть все собственными глазами, в том числе и то, что от меня постараются спрятать. Костас мрачнеет, но кивает и соглашается. Мне назначают встречу в порту ближе к вечеру.

Проходя по улицам Афин в сторону рыбного порта, я ловлю себя на мысли, что столица Греции, обычно спокойная в вечерние часы, сейчас напоминает разбуженный улей. Посреди общей суеты резко выделяются многочисленные куда-то спешащие с озабоченным видом военные. На площадях открылись первые рекрутинговые центры, а над крышами домов один за другим проносятся на восток истребители.

В порту меня встречает загорелый седовласый мужчина немного за 60 с пожелтевшими от табачного дыма пышными усами — Ставрос Мелампигис, дядя Костаса. Мы договариваемся выйти в море с наступлением сумерек, чтобы к рассвету добраться до Хиоса. Пока мы обсуждаем маршрут, Ставрос смотрит на меня и спрашивает с характерной для греков прямотой:

— Ты понимаешь, на что идешь?

Я уверенно отвечаю, что не только понимаю, но и имею опыт работы в горячих точках. Ставрос недоверчиво продолжает:

— Я вырос в этих водах, я знаю их как собственный нужник! — качает он головой. — Но сейчас мы можем в самом неожиданном месте нарваться и на наши, и на турецкие корабли. Может, пропустят, может, развернут обратно, а могут и долбануть без предупреждения…

Ставрос невысокого роста, с крепкой фигурой и ловкими для его возраста движениями. Его взгляд, одновременно острый и хитроватый, говорит об одиссеевской смеси мудрости и коварства. Внезапно он улыбается, демонстрируя отсутствие переднего зуба, и добавляет:

— Ты не бойся, я знаю, как обойти самые опасные места! Но предупреждаю: где выставлены минные поля, никто толком не знает. А еще турки используют морские беспилотники, и эти штуки могут доставить неприятности…

Я киваю: мол, знаю и про беспилотники, и про то, насколько они опасны. Ставрос внимательно осматривает меня с ног до головы, сплевывает и говорит:

— Ладно! Тогда идем к лодке, пообедаем на причале и будем собираться. Ты в море-то бывал?

Получив утвердительный ответ, он все равно недоверчиво качает головой, после чего молча поворачивается и идет куда-то в лабиринт портовых строений.

Я молча следую за ним, понимая, что лучшего проводника мне вряд ли удалось бы найти

Как только солнце скрывается за горизонтом, мы берем курс на Хиос. Когда берег превращается в едва заметную полосу, на которой из-за светомаскировки почти не видны огоньки, Ставрос начинает говорить более откровенно.

— Турки устроили нам настоящую блокаду, — говорит он, прикуривая новую сигарету с крепким черным табаком от коротенького окурка предыдущей. — Даже до начала боев торговля в Эгейском море просела, а сейчас они перекрыли почти все маршруты. На островах уже дефицит топлива и продуктов!

Он делает паузу, словно взвешивая, стоит ли делиться остальным, но его молчание красноречивее слов. Мы оба понимаем, что блокада станет проблемой не только для местных островов. Если ситуация быстро не разрешится, будет парализовано судоходство во всей восточной части Средиземноморья — на жизненно важном торговом маршруте между Европой, Азией и Африкой.

И тогда война, которая пока еще остается локальным конфликтом, затронет миллионы людей

Родная земля

Ночной переход на Хиос становится не просто путешествием к линии фронта, но и мрачным напоминанием о том, как спокойная и медленная жизнь в провинции у моря в один момент может затянуться в водоворот драматических событий.

Небольшой остров с населением около 50 тысяч человек, покрытый редкими деревьями на каменистых склонах, казалось, совершенно не предназначен для того, чтобы стать эпицентром сражений между вчерашними союзниками по НАТО.

Но клубы дыма, поднимающиеся над Хиосом, и грохот разрывов делали происходящее не просто реальностью, а настоящей трагедией

При приближении на рассвете к укромной бухте южнее главного города, Хиоса, Ставрос внезапно принимается настаивать на том, чтобы сопровождать меня к позициям греческих военных:

— Ты не знаешь местности, языка и совершенно не похож на одного из нас. Тебя просто пристрелят тут без меня!

Я молча киваю и крепко жму ему руку. Откровенно говоря, у меня не хватило смелости признаться, что я очень рассчитывал на такое сопровождение, но не рисковал попросить. Спасибо, Ставрос!

С холма, на который мы поднимаемся, картина происходящего на острове становится яснее. Турецкие десантники сумели захватили аэропорт и морской порт, над которыми развевались красные флаги со звездой и полумесяцем. В небе кружили хорошо знакомые мне беспилотники Bayraktar, способные и вести разведку, и наводить ракеты на греческие позиции. Но сопротивление греков оказалось куда сильнее, чем рассчитывали в Анкаре.

Защитники острова, хотя и вынуждены были отойти на окраины Хиоса, не просто не собирались сдаваться, а явно готовились контратаковать, чтобы сбросить противника в море

Спустившись с холма, мы пытаемся подальше обойти захваченный аэропорт и тут же натыкаемся на патруль греческих морпехов. Резкий окрик «Стой!», и мы со Ставросом застываем на месте, на всякий случай подняв руки вверх. Сейчас все надежды на моего проводника и синий бронежилет с надписью PRESS.

Оправдываются обе. Ставрос торопливо объясняет, кто он такой, кто я, зачем он привез меня и почему решил, что это можно сделать. Я киваю, продолжая держать руки поднятыми. Хмурые бойцы, не опуская оружия, переглядываются: увидеть на третий день боев на острове какого-то русского журналиста они явно не ожидали. И потому срочно вызывают по рации командира, чтобы он принял решение, как с нами поступить.

Через пять минут тишины, нарушаемой далекими звуками очередей из чего-то крупнокалиберного, появляется ротный. Узнав, что я журналист из Москвы, посмотрев на мой бронежилет и потребовав документы, он хмуро кивает: мол, за мной! И мы отправляемся на позиции.

В бетонном блиндаже, который, похоже, был построен во время очередного греко-турецкого обострения еще в прошлом веке, офицер снимает каску, приглаживает вспотевшие взъерошенные волосы и наконец произносит:

— И чего ради занесло тебя так далеко от дома?

Бросаюсь объяснять про особенности работы журналиста, не забывая напомнить греческому офицеру о роли России в борьбе за независимость его родины в XIX веке, общих традициях православия и опыте работы в горячих точках. Наконец ротный отдает мне документы и взмахом руки дает бойцам сигнал опустить оружие:

— Вас в России и правда волнует то, что у нас тут творится? — изумленно спрашивает он, и я утвердительно киваю.

— Тогда расскажи, ЗА ЧТО мы сражаемся на своей земле! И что мы обязательно выгоним их отсюда!

Кажется, контакт налажен, и я понимаю, что самое время вытащить из рюкзака с патчем «Пишу, что вижу. Вижу, что пишу» купленную в Афинах как раз на такой случай бутылку узо — греческой анисовой водки. Заметив ее, ротный недвусмысленно поглядывает на часы, намекая на раннее время, а затем произносит:

— Парни, кто сменился и кому через смену в караул — русский угощает, давайте не будем ему отказывать!

На грубом пластиковом столе появляются характерные высокие и узкие стаканчики для узо из нержавейки — удобный и практичный в полевых условиях вариант. Беру один из них в руки и одобрительно киваю. Капитан улыбается:

— Ну не стекло же нам с собой носить!

Емкостей на всех не хватает, и я вытаскиваю из рюкзака набор металлических стопок в кожаном чехле с тисненым российским гербом.

— Вот теперь верю, что ты — опытный солдат! — хлопает меня по плечу один из бойцов, выкладывая на стол флягу с холодной водой. — Пить будем по-гречески, разбавляя узо один к одному: так и его, и нас на дольше хватит!

После первого тоста — непременного Z íto i ellas! — «Да здравствует Греция!» ротный представляется:

— Ротный командир Теодорос Константинидис, капитан морской пехоты.

Я называю себя, и мы наливаем еще по одной. Лишь несколько тостов спустя начинаем говорить о творящемся на Хиосе.

— Наш батальон перебросили сюда вскоре после начала турецких провокаций в спорных водах, — хмуро рассказывает Теодорос. — Здесь базируется механизированная бригада, они первыми встретили врага. Серьезные парни, но им нужна была наша помощь.

В ответ на мой вопрос, как туркам удалось захватить столь серьезные объекты, капитан морщится, будто куснул лимон, но все-таки выдавливает из себя:

— Спецназ. Они сумели скрытно пробраться на остров и атаковать позиции ПВО.

Это лишило греческую бригаду прикрытия с воздуха, и ВВС Турции нанесли удары по казармам и боевым постам, после чего десантники захватили порт и аэродром

Мы наливаем еще по одной, беседуем какое-то время о событиях на острове, а затем рация капитана оживает, и ему явно не нравится то, что он там слышит.

— Парни, хватит! Ситуация меняется, в любое время нас могут поднять, — говорит ротный, собирая опустевшие стаканчики. — Я к разведчикам, гостей оставляем тут до заката. Проявите гостеприимство, не утомляйте разговорами и смотрите, чтобы они ни шагу отсюда не сделали.

Я не спорю. Материал накоплен, впечатления получены, а спорить с военными на передовой — себе дороже. Поднимаюсь, пожимаю руку капитану.

Он смотрит мне в глаза и крепко отвечает на рукопожатие:

— Турки думают, что они теперь все могут, потому что освободились от диктата США. Они ошибаются!

Молодой сержант за его спиной добавляет с дерзкой усмешкой:

— Мы заставим их заплатить за это!

Остаток дня я провел, делая заметки, а Ставрос молча курил одну за одной, изредка перебрасываясь фразами с бойцами, которые после приказа капитана «не утомлять нас разговорами» были крайне немногословны.

В сумерках мы вышли наружу и в сопровождении трех морпехов двинулись к берегу. Проводив нас до лодки, они подождали, пока мы устроимся в ней, после чего сержант произнес:

— Парни, валите в Афины с попутным ветром. Здесь скоро станет очень жарко!

Я понимаю, что он имеет в виду. Когда мы шли от блиндажа, я заметил, что греческие морпехи явно готовятся к броску на занятые турецкими десантниками позиции. Здесь действительно будет жарко!

Нужен нам берег турецкий

Мой опыт работы в зонах боевых действий подсказывал, что в самом начале конфликтов нейтральные журналисты нередко могут свободно перемещаться между воюющими сторонами. Поэтому, как только Ставрос вывел лодку подальше в море, я озадачиваю его новой просьбой:

— Ставрос, отвези меня в порт!

Он не скрывает удивления:

— Но там же турки!

— Вот именно! — отвечаю я и начинаю объяснять, насколько важна в нашей профессии объективность, почему мне нужно попасть на ту сторону и как я гарантирую нам обоим неприкосновенность.

У меня уходит не менее получаса на то, чтобы изложить Ставросу, что и как я собираюсь делать, и примерно столько же на телефонные переговоры (будь благословенна российская спутниковая группировка «Рассвет», дающая возможность звонить откуда и куда угодно!) с турецкой стороной.

Все решил звонок моим знакомым из администрации президента Турции Сельчука Байрактара (сноска: Сельчук Байрактар — президент Турции с 2032 года, зять и преемник Реджепа Тайипа Эрдогана.). Под неодобрительным взглядом Ставроса («Он еще и с турками знакомства водит…») я получил гарантии безопасности для нас, но не разрешение сойти на берег — мне позволят подняться на борт патрульного корабля, где со мной может побеседовать командир десантной бригады полковник Юсуф Явуз. При условии, что у него на тот момент не будет более важных дел.

Встрече предшествует тщательный обыск с детальным осмотром всего содержимого моего рюкзака

Затем мне приказывают оставить все вещи (в том числе и бронежилет) в крохотной каюте, где меня досматривали, и только после этого провожают в кают-компанию корабля.

Хмурый полковник встречает меня неласково:

— Мне вас навязали, но долгого разговора у нас не будет. Вы были на той стороне?

Клятвенно заверяю, что не был, а просто нанял лодку из Афин, чтобы сразу добраться до порта. Офицер принюхивается:

— А узо с кем пили?

Покаянно признаю, что принял немного для храбрости, перед тем как попросить о встрече. Полковник Явуз внезапно мягчеет:

— Ну вот, а говоришь, не первый раз на войне! Страшно?

Не кривя душой, признаюсь: страшно. Полковник кивает:

— Еще бы! На войне всем страшно…

Дальнейший сценарий напоминает недавние «переговоры» с греками, только без импровизированного застолья.

— У нас пять минут! Секретами не интересоваться, диктофон не доставать, — обозначает полковник Явуз формат нашего общения. — Спрашивай!

Беседа занимает больше пяти минут. Вероятно, у командира на тот момент не было неотложных дел, и разговор с журналистом показался ему интересным времяпрепровождением. А отхлебнув чая из фигурного стаканчика, полковник Явуз как будто даже расслабился и заговорил как человек.

— Мы планировали быстро занять весь остров, но столкнулись с ожесточенным сопротивлением и хорошо организованной обороной, — недовольным тоном произносит он. — Вот и торчим тут, в гавани, в ожидании, пока греки скинут нас обратно в море!

Я догадываюсь, что произошло. Командование наверняка обещало десантникам поддержку, но что-то пошло не так. А пока в Анкаре придумают, что делать дальше, десант оставили один на один с противником.

Даю понять Явузу, что понимаю и разделяю его недовольство. Он косо ухмыляется и продолжает:

— Воевать с курдами в Сирии и Ираке тоже было непросто, но тут против нас современная и подготовленная армия.

— Неужели это не было понятно еще до начала операции? — интересуюсь я.

И полковник Явуз внезапно признается:

— Если бы НАТО все еще существовало, мы бы так и сидели у себя на базе в Фоче! Альянса больше не существует в прежнем виде. США не справились с ролью глобального лидера, и их отсутствие на мировой арене дало нам шанс выстроить новый порядок. Нас никто не сдерживает!

В словах Явуза слышится вызов, смешанный с разочарованием. Турция, по его мнению, воспользовалась ослаблением международной системы, чтобы укрепить свои позиции.

Однако сопротивление Греции ясно показывает, что новая реальность далеко не так проста, как хотелось бы турецким политикам

Видимо, спохватившись, что наговорил лишнего, полковник замолкает, не закончив фразу, смотрит на часы и, не глядя на меня, подзывает адъютанта:

— Проводить и проследить, чтобы они убрались подальше от острова! Нечего им тут делать.

Прощаясь, я прошу добросить меня до Фочи, откуда можно улететь в Европу. Полковник недовольно ворчит, поминая «того грека на лодке», но потом все-таки распоряжается посадить меня на катер, отправляющийся на базу.

— Только не высаживайте его на наш пирс, пусть у гражданских сойдет! — напутствует он моих сопровождающих, которые уже выводят меня из кают-компании.

Пересаживаясь с патрульного корабля на катер, я попрощался с ожидающим меня Ставросом, и усатый грек, дымя сигаретой, растворился в ночном море.

«США не справились»

«Нас никто не сдерживает!» — эта фраза полковника Явуза не выходила у меня из головы, когда я покидал Хиос. Переправившись на турецкий берег, я отправился в Бельгию, а точнее в Брюссель, где как раз начинался экстренный саммит по коллективной безопасности Европы в новых условиях.

Мне очень хотелось понять, как европейские лидеры оценивают значение и последствия греко-турецкой войны

Впрочем, этот конфликт, ставший последним гвоздем в крышке гроба НАТО, был уже не первым столкновением между бывшими союзниками.

В 2029 году Испания, воспользовавшись ослаблением США, попыталась вернуть Гибралтар, который утратила более 300 лет назад. Этот шаг привел к кратковременному, но ожесточенному конфликту с Великобританией, ознаменовавшему начало конца НАТО. По замыслу испанских элит, отвоевание Скалы позволило бы им усилить свой контроль над торговыми путями в Средиземном море, а также между Европой и Латинской Америкой.

Невероятный по замыслу план сопровождался резким усилением ультрапатриотической риторики в Испании. Казалось, Великобритания, занятая внутренними проблемами и лишенная поддержки со стороны США, не сможет оказать должного сопротивления. Однако в коротком, но жарком конфликте британцы сумели удержать Гибралтар, сохранив статус-кво. Этот конфликт между вчерашними союзниками по НАТО стал началом конца некогда самого могущественного в мире альянса.

Впрочем, тот самый последний гвоздь забили все же не Испания с Великобританией, а Греция с Турцией. И теперь европейцам нужно было срочно адаптироваться к этой новой реальности.

В Брюсселе я снова встретился с Мартином Бауэром, представителем делегации Германии, который прибыл на европейский саммит.

— Мы между Сциллой и Харибдой! — эмоционально восклицает он. — С одной стороны, больше нет влияния США, с другой — растут националистические, имперские и реваншистские настроения. О какой коллективной безопасности тут может идти речь?

Опасения Мартина вполне понятны. Вдобавок к непроходящей напряженности на юге, где Халифат Магриба не оставляет попыток расширить свое влияние на Ближний Восток и Европу, новые войны в любой момент могут вспыхнуть и на континенте.

Европа вступила в эпоху, где прежние механизмы безопасности уже не работают, а новые еще не созданы

Встревоженный, но решительный, Мартин Бауэр признает необходимость более глубокой кооперации в вопросах безопасности с блоком восточноевропейских стран и дальнейшей нормализации отношений с Россией:

— Раньше о новом взгляде на отношения с Москвой только говорили. Теперь это может стать вопросом выживания Европы, — резюмирует он. — Россия — сильный сосед, а с сильными соседями стоит поддерживать хорошие отношения.

Определенную сдержанность в вопросе сближения с Россией продемонстрировали представители Польши, которая успешно развивает новый геополитический проект — Альянс Балто-Черноморских наций Альянс Балто-Черноморских наций — военно-политическая организация, которая объединяет центрально- и восточноевропейские государства.

Альянс Балто-Черноморских наций

— Мы много сделали, чтобы армия нашего Альянса стала действенной силой на пути как внешних, так и внутренних врагов, — говорит мне на полях экстренного брюссельского саммита начальник генерального штаба Вооруженных сил Польши Кшиштоф Радзиевский. — Мы готовы координировать с русскими наши действия в локальных вопросах вроде обеспечения безопасности в Черном море, но о выживании Европы должны позаботиться именно мы.

Пока западноевропейские политики и дипломаты спорили о будущем, представители делегаций Турции и Греции обменивались взаимными обвинениями.

Однако в их риторике прослеживалось нечто общее: обе стороны связывали начало войны именно с ослаблением НАТО из-за развала США

Министр иностранных дел Греции Николаос Алексопулос выступил достаточно резко:

— Американцы не справились. Они пытались решать проблемы деньгами и силой, а все разговоры о коллективной безопасности оказались пустыми. Итог: греки и турки убивают друг друга в Эгейском море.

Эти слова я позже процитировал на встрече с турецкими дипломатами. Несмотря на их антагонизм с греками, мнения Николаоса Алексопулоса о провале США придерживаются и они.

— США не смогли удержать роль мирового гегемона. Теперь мы стоим перед необходимостью выстраивать новый порядок, — сказал мне один из чиновников турецкого МИД.

Разделенный остров

Покидая Бельгию, я не смог удержаться от соблазна вернуться в Грецию, пусть и ненадолго. Обычным рейсом из Брюсселя в Афины уже не добраться: в связи с боевыми действиями небо над страной закрыли. Лечу до Скопье, оттуда еду почти десять часов на машине до Афин.

Несмотря на то что расстались мы не на самой доброй ноте, Ставрос, как и в прошлый раз, соглашается подбросить меня до Хиоса. Но с одним условием:

— Если ты опять соберешься к туркам, сделай это без меня! Я с прошлого раза еще не отплевался…

Я обещаю ему, что ни к каким туркам не собираюсь, а хочу просто посмотреть, что сейчас творится на острове.

Мы подходим к берегу на рассвете почти в том же месте, что и в прошлый раз, и я опять поднимаюсь на холм южнее города. Всего за несколько дней Хиос изменился до неузнаваемости. Древний город не только разрушен, но и покинут: большинство жителей бежали из него, спасаясь от войны и возможной оккупации.

Греки сумели отстоять большую часть Хиоса, но засевшие в аэропорту и морском порту турецкие подразделения все-таки дождались обещанной поддержки. Хотя и не в виде подкрепления, на которое так рассчитывал полковник Явуз. Удерживать позиции ему помогают системы залпового огня, ударные беспилотники и артиллерия, размещенные на турецком берегу, до которого отсюда чуть больше пятнадцати километров.

Остров представляет собой печальное зрелище. Здесь нашли свою смерть не только сотни греков и турок, но и десятки танков, бронемашин, десантных катеров, истребителей, беспилотников. В оливковых рощах торчат обугленные корпуса «Леопардов» и «Абрамсов», а у входа в гавань из воды виден полузатопленный турецкий десантный корабль, подбитый греками в первый день конфликта.

Я смотрю на некогда цветущий пейзаж и понимаю, что здесь погибло нечто большее, чем прежняя мирная жизнь. Здесь умерла уверенность европейцев в безопасном завтра. Самый могущественный военно-политический союз мира, обещавший защиту, стабильность и порядок, оказался не способен предотвратить войну между своими участниками.

Через остров Хиос пролегла не только передовая греко-турецкой войны, но и граница между прежней и новой реальностью, в которой больше нет ни «мирового полицейского», ни «старшего брата».

Отныне европейские страны вынуждены самостоятельно с нуля выстраивать новую систему безопасности, полагаясь только на собственные силы

Футуристический проект «Репортаж-2035» создавался творческими коллективами «Ленты.ру» и «Газеты.Ru». Это наша попытка представить мир, каким бы он мог быть в 2035 году. В этой работе нам помогали эксперты из числа политологов, экономистов, ученых и футурологов, на чьи мнения и оценки мы опирались, создавая вселенную проекта. По мотивам «Репортажа-2035» в Иви, Premier и VK Видео вышел одноименный фантастический сериал