«Среди простыней»: нижегородский антиквар — о том, где прячутся настоящие сокровища

Posted 3 ноября, 05:00

Published 3 ноября, 05:00

Modified 3 ноября, 05:00

Updated 3 ноября, 05:00

— Изменился ли рынок антиквариата за последние годы — и какие факторы сейчас на него влияют больше всего?

— 30 лет назад был просто бум, когда иконы, которые раньше не признавались за предмет торговли, стали стоить очень дорого. Было много людей, интересующихся не только церковью, но и древнерусской живописью. Владыка Николай за время служения открыл по Нижегородской области 400 приходов. Во все храмы приносили иконы, спасенные в 1930-е годы, которые хранились в сараях или на чердаках. Сейчас это спало, и коллекционеров стало значительно меньше, и активный интерес к древнерусской живописи пропал.

За последние 10 лет появились новые направления. Потому что люди стали собирать замки, колокольчики (которые выросли в цене в десятки раз), советские статуэтки и все, что связано с советским искусством — например, соцарт. Статуэтки с комсомольцами, с пионерами, там два матроса читают «Капитал Маркса», сидя на скамейке. То же касается и книг: выросли в цене такие, как «Строительство социализма», журнал «СССР на стройке» с фотографиями великих фотографов, которые создавали новые направления.

За последние два года на мировом рынке резко выросла цена на серебро, именно на металл. Если раньше красивое изделие хорошего мастера стоило один доллар за грамм, а известных мастеров — три доллара за грамм, то сейчас лом стоит полтора доллара за грамм. И в лом сдают великолепные изделия из серебра, за которыми мы 10–15 лет назад гонялись.

— Нельзя не спросить: а много антикваров сейчас в Нижегородской области?

— В Нижегородской области за счет торговли антиквариатом живут человек 200.

— Чем винтажные вещи отличаются от антикварных?

— В 1980 году антикварными предметами, книгами, картинами считалось то, что сделано до 1861 года. Сейчас антиквариатом считается все, чему больше 50 лет. Все, что моложе, — винтаж. Я, например, книжку «Конек-Горбунок» 1955 года выпуска, которую мне папа читал в детстве, с собой за границу вывести не смогу, потому что это считается антиквариатом.

Чаще, конечно же, встречаются винтажные вещи. Их очень много. Что удивительно, не любит современный покупатель хрусталь, за которым в советское время гонялись все. Теперь же хрустальные салатники даже по 100 рублей никто не покупает. А цветное стекло — вазочки, пепельницы, стаканы, чехословацкие фужеры — люди с удовольствием раскупают.

— Кто сегодня чаще покупает антиквариат в Нижнем Новгороде — коллекционеры, инвесторы, дизайнеры, молодые покупатели или пенсионеры?

— По своему опыту скажу: 50% — это перекупы или дилеры, у которых есть свои покупатели. Они берут, чтобы перепродать, ничего не собирают, но хорошо знают рынок. Это их кусок хлеба.

К нам бывает заходят и старушки с пенсией: «У моей бабушки была такая статуэтка, хочу такую же» или «Такой плюшевый мишка был в детстве, мне сейчас 70 — куплю, будет на старости лет мой мишка снова со мной».

Обычный покупатель приходит по-разному: бывают и молодые ребята.

— Что больше всего интересует нижегородцев? Какие категории и ценовые сегменты популярны?

— Всегда и везде будет вызывать интерес предмет, который продают дешево, а на самом деле он стоит дорого. В первую очередь интересует бронза — статуэтки, часы, подсвечники, люстры. Этого не хватает, это спрашивают и ищут. Еще фарфор: чашки с блюдцами в подарок. Книги.

— Чувствуете ли вы конкуренцию с онлайн-площадками?

— Как оценить вещь по фотографии? Например, привозят хорошую икону, а когда берешь в руки и переворачиваешь — сзади она вся жучком поедена. Как по интернету продавать живопись? Живопись — это впечатление, а оно зависит от освещения. По интернету произведение искусства продавать нельзя, можно — монеты или книги.

Считаю, что произведения искусства, тем более старинные и антикварные, надо подержать в руках. Это как заказать продукты с доставкой: нам с вами привезут одинаковые шпроты, но мне — плохие бананы, а вам — хорошие.

— Можно ли сказать, что сейчас подходящее время для инвестиций в антикварные предметы искусства?

— По оценкам финансистов, вкладывание денег в антиквариат стабильно приносит до 30% прибыли в год. Это очень высокий процент. Но это касается только тех коллекционеров, которые не являются узкими специалистами в какой-то одной области.

В XX веке было три момента, когда люди, разбиравшиеся в антиквариате, безумно озолотились. Это 1918–1921 годы, когда убежали князья, бароны и купцы в Европу, а их поместья вместе с картинами Рафаэля, Рембрандта и серебряными сервизами остались. Все было разграблено, разлетелось по мужицким избам.

Второй период — после Великой Отечественной войны. Есть было нечего. Можно было за буханку хлеба обобрать пол-Ленинграда. Тогда прижизненным Пушкиным печки топили, а павловский ампир на дрова летел. К тому же те, кто разбирался в антиквариате, грабили Европу, где в замках висели Рембрандт, Тициан, Рубенс и другие. Бери — не хочу. Таким образом какой-то солдат в Италии скатал в рулон Модильяни и привез к себе в Лысково. Эту картину 20 лет назад и купил мой знакомый из Москвы.

Третий период — это, конечно, 1990-е годы. Тогда безумные ценности выплывали: Фаберже, Айвазовский, Шишкин и не только. Помню один случай: пришел мужчина, бумажку положил на стол, а на ней написано: «Олег Алексеевич, мне стыдно смотреть вам в глаза. Я — бывший директор школы, купите у меня орден Ленина. Мне нечего кушать».

В антиквариат выгодно вкладываться всегда. Важно сделать выбор: надо довериться одному человеку — дилеру. К тому же если вы будете вкладывать свои же денежки не в золотые монеты, а в красивую бронзу, картины, фарфоровые статуэтки, то, приходя домой, свой процент будете снимать каждый день — в виде положительных эмоций.

— Что из нижегородского антиквариата может через 10 лет исчезнуть с рынка, а что вырастет в цене?

— Я считаю, что цены будут расти на предметы, связанные с Нижним Новгородом. Многие спрашивают любые предметы, на которых есть надпись «Нижегородская ярмарка», или вещи с Николаем II и Александром III.

Любые русские лейблы: конфета «Ландрин», спички «Лапшин», пустая бутылка из-под коньяка «Шустов» или водки «Смирнов». Все предметы с дореволюционными лейблами ценятся.

Если 50 лет назад и даже 20 лет назад, покупателя интересовали Пасха, День ангела и Рождество Христово, то сейчас дореволюционные почтовые открытки с рекламой выросли в цене значительно выше. Если пасхальные стоили 1500 рублей за штуку, то рекламные стали стоить уже по три-пять тысяч рублей.

Но да, не весь антиквариат постоянно растет в цене. Как уже говорил, иконы резко падают в цене, самовары. Пропал интерес к книгам Серебряного века. Например, если в 1980-х годах «Утиное гнездышко» — футуристический альманах — стоил три тысячи долларов, то сейчас он стоит 300 долларов.

— С какими самыми частыми заблуждениями клиентов вы сталкиваетесь?

— 50% людей подходят, водят ладошками на расстоянии от икон и начинают говорить: «Вот эта намолена хорошо, а эта — каким-то злом». Но ведь не может столько людей быть экстрасенсами.

Есть мнительность. Например, у меня в магазине стоят два тома «Войны и мира» за 150 рублей. В «Дирижабле» они стоят тысячу рублей. У 90% населения есть чувство брезгливости. Грубо сейчас скажу: они не знают, кто держал эту книгу в руках — сифилитик или туберкулезник. Они не хотят покупать читанную «Войну и мир».

А есть люди, которые считают, что это выморочное имущество: мертвецы их держали в руках. С этим я сталкиваюсь каждый день, ничего необычного в этом не вижу.

— Какие вещи люди чаще всего ошибочно принимают за сокровища?

— Чаще всего принимают за сокровища книги 1940–1950-х годов. Не все старинное имеет какую-то ценность: денежную или сакральную. Время — это не самое главное. Главное — либо красота, либо удовлетворенность.

— Случалось ли вам принимать у человека вещь, которую он считал барахлом, а она оказывалась сокровищем?

— Пример сложно привести. Для меня как для антиквара самое страшное понимать: человек считает, что у него одно барахло, а я вдруг вижу, например, что у него есть эмалевый серебряный ковшик. Он стоит как минимум три тысячи долларов. Но если я ему назову эту цену, человек не обрадуется — напугается. Сразу же скажет: «Подожди, нет, брат, я передумал, я ничего продавать не буду». Вот, что чаще всего бывает.

— Расскажите про самую редкую вещь, которая проходила через ваши руки.

— Библия Франциска Скорины. Приехали два солидных мужика, принесли книжку. Говорят: «Мы из Черной Мазы (деревня в Лысковском округе недалеко от Макарьевского монастыря), там в храме хранилась, считалась редкостью какой-то. Ну, мы заехали на Покровку, а там говорят, что у нее ни начала, ни конца нет».

Я беру в руки — буквы какие-то непонятные: наполовину кириллица, наполовину латиница. Посредине открываю — гравированный портрет Франциска Скорины с пчелой. Это была Библия 1509 года. Впереди не хватало трех листов, сзади — четырех. В самом хорошем известном сейчас экземпляре — в Британском музее — не хватает 17 листов.

Я был некоторое время должником одного московского антиквара и доброго человека и, конечно, уже рассчитался с ним к тому времени, но когда ко мне попала эта Библия, то подумал о нем сразу же и продал ему. Горько было представлять, что он ее кому-то на Запад перепродаст. Но недавно узнал, что она осталась у нас в стране.

— Что можно найти у бабушки в шкафу, чтобы продать дорого?

— Возможно, какую-то серебряные шкатулку или подстаканник, что-то бронзовое. Столовое серебро, чайные ложки с перегородчатой эмалью — такие чаще могут оказаться среди ночных рубашек, полотенец и простыней. Потому что ими не пользуются, это декоративные вещи. То же самое касается портсигара или подстаканника с эмалью.

— Что стоит купить или сохранить в наши дни, чтобы внуки смогли выгодно это продать?

— Не надо этого делать.

Всем буду говорить: платите любые деньги за обучение детей. Лучше инвестировать в их мозги. А не покупать что-то с надеждой, мол, мой Ванька вырастет, продаст эту картину и вставит себе золотые зубы. Им придется разбирать наше наследство — и они правильно им распорядятся, если у них будет порядок в голове.